В XXI веке конкурентоспособность экономики все больше зависит от способности создавать, адаптировать и коммерциализировать новые знания (см. рис. 2.1). Экосистемы инноваций, не сумевшие сформировать инновационный потенциал, могут оказаться низведенными до уровня малозначимой производственной деятельности, в то время как лидеры инноваций получают максимальную экономическую прибыль.
Глобальная инновационная экспансия и растущая сложность
С 2000 года экономический рост происходил одновременно с ростом объема инноваций на душу населения в таких областях, как экспорт, товарные знаки и научные публикации, хотя рост в области патентов был более скромным. Такая траектория роста отражает глобальный переход к экономике, основанной на знаниях, где национальная конкурентоспособность все больше определяется инновационным потенциалом.
Рост в разных странах, однако, был крайне неравномерным (см. табл. 2.1). В то время как некоторые экономики продемонстрировали впечатляющий подъем — Китай нарастил количество научных публикаций в 62 раза, а предпринимательскую деятельность в 65 раз, тогда как Республика Корея более чем в 12 раз увеличила объемы предпринимательской деятельности — такие признанные лидеры, как Соединенные Штаты Америки (США), Япония и страны Европы, достигли лишь скромного роста, в большинстве своем только удвоив или утроив свои результаты. Такое расхождение свидетельствует о фундаментальной перестройке, в ходе которой развивающиеся экономики Азии быстро наращивают инновационные возможности, а традиционные лидеры сталкиваются с проблемой поддержания роста на уже изначально высоком уровне.
Наряду с ростом объема, инновации становятся все более сложными и междисциплинарными (см. рис. 2.2). В настоящее время международный товарный знак в среднем распространяется на девять областей инноваций: бренд смартфонов, например, может охватывать электронику, программное обеспечение, телекоммуникации и развлечения, — тогда как научные публикации затрагивают четыре области: исследования в области искусственного интеллекта, например,сочетают в себе информатику, нейробиологию, этику и статистику. Патенты по-прежнему в среднем ограничиваются 1,5 областями и, как правило, касаются конкретных технических решений. Такая межотраслевая интеграция свидетельствует о том, что современные инновации все чаще требуют разнообразных знаний.
В целом, несмотря на то что инновации становятся все более сложными, а глобальная база инновационных возможностей продолжает расширяться, рост остается крайне неравномерным. В связи с этим возникает более глубокий стратегический вопрос: помимо создания отдельных инноваций, удается ли экономикам успешно наращивать и использовать свои возможности для адаптации к быстро развивающейся экономике знаний?
Большинство экосистем инноваций смогли диверсифицировать свои возможности, однако многие экосистемы отстают
Современная инновационная деятельность все в большей степени зависит от разнообразия знаний в рамках экосистем инноваций. Знания, воплощенные в инструментах, кодах и процессах, могут передаваться через границы, однако неявные знания и способность понимать и комбинировать эти знания заключены в человеческом разуме и, следовательно, следуют естественным ограничениям. В прошлом, когда база знаний человечества была меньше, такие выдающиеся личности, как Да Винчи, Ньютон и Декарт, могли одновременно овладевать несколькими дисциплинами. Сегодня быстрый рост знаний делает такое широкое индивидуальное овладение невозможным.
Выходом стала коллективная специализация: люди приобретают глубокие знания в узких областях, сотрудничая в рамках различных групп. Например, для прорывных открытий в области искусственного интеллекта требуется совместная работа специалистов в области информатики, нейробиологии, этики и инженерии. Таким образом, люди становятся специалистами в конкретных областях, а экосистемы — диверсифицируются.
На уровне экосистем инноваций это позволяет добиться разнообразия возможностей. Успешные экосистемы инноваций характеризуются высокой степенью разнообразия: они могут объединять специализированные знания для решения сложных междисциплинарных задач (см. вставку 2.1).
Определить, освоила ли экосистема инноваций ту или иную область, можно с помощью двух подходов. Абсолютная специализация позволяет выявить мировых лидеров, таких как США в области исследований искусственного интеллекта или Китай в области производственных технологий. А относительная специализация позволяет обнаружить более узкую специализацию, освоенную в высочайшей степени: Дания, например, занимает уверенную позицию в ветроэнергетике, а Швейцария в фармацевтике, — когда меньшие экосистемы добиваются непропорционально высоких в сравнении со своим общим уровнем инновационной активности результатов в определенной области.
Диверсификация происходит повсеместно, хотя и неравномерно (см. рис. 2.3). Более половины экосистем инноваций мира — 54% — в настоящее время обладают более разнообразными инновационными возможностями, чем в начале века. Наиболее значительные преобразования произошли в Восточной Азии, где за последние 23 года экономики стран в совокупности расширили разнообразие своих возможностей с 25 до 64% по всем отслеживаемым областям инноваций. Такой значительный рост на 39 процентных пунктов представляет собой крупнейший региональный скачок в развитии инновационных возможностей в современную эпоху.
Тот факт, что 46% экосистем инноваций диверсифицировали свои возможности лишь незначительно, не обязательно является проблемой. Стратегическая специализация в наиболее конкретных областях экономики может быть эффективным путем к достижению успеха в краткосрочной и среднесрочной перспективе. Критически важный вопрос заключается в том, развивают ли экосистемы с течением времени более качественные и сложные возможности, независимо от их широты.
С точки зрения темпов развития сложных способностей вновь лидирует Восточная Азия, достигнутый регионом уровень сложности превзошел показатели Океании и все больше сближается с показателями Европы и Северной Америки (см. рис. 2.4). Экономики африканских стран добились заметного прогресса в создании более сложных способностей, хотя по-прежнему значительно отстают от других регионов. Данная тенденция свидетельствует о том, что Восточная Азия становится не только источником большого объема инноваций, но и регионом, в котором развиваются все более продвинутые экосистемы инноваций.
Численность населения влияет на разнообразие инновационных возможностей, но не является определяющим фактором (см. табл. 2.2). Крупные развивающиеся экономики, такие как Индия, эффективно используют преимущества масштаба, осваивая почти треть всех отслеживаемых областей, но при этом и Австрия с населением всего девять миллионов человек достигла 77-процентного охвата возможностей. Более показательны сравнения между экономиками схожего размера, результаты которых значительно различаются. Бразилия демонстрирует почти девятикратное превосходство над Нигерией с точки зрения разнообразия возможностей при сопоставимом населении. Аналогичным образом, Япония в пять раз превосходит Мексику по разнообразию возможностей, несмотря на схожий демографический уровень.
Эти различия показывают, что решающую роль играют факторы, выходящие за рамки численности населения, такие как система образования, качество институтов и политика в области инноваций. Успех в меньшей степени зависит от демографических преимуществ и в большей — от стратегических решений в отношении инвестиций в инфраструктуру знаний.
Создание инновационных возможностей является гораздо более сложной задачей, чем достижение экономического роста (см. рис. 2.5). Хотя за последние два десятилетия 68% экономик продемонстрировали рост ВВП на душу населения, а аналогичная часть (66%) достигла большей диверсификации, только 30% сумели повысить сложность своих инноваций, что свидетельствует о том, что наращивание сложности является наиболее труднодостижимой целью в области развития.
Динамика по годам свидетельствует о еще более контрастной картине. За последнее десятилетие, за исключением пандемии 2020 года, ВВП ежегодно увеличивался в 55–65% экономик. Достичь роста в области разнообразия оказалось сложнее: ежегодно он наблюдался только в 35–50% экосистем. Повышение уровня сложности инновационных возможностей является наиболее трудной задачей, справиться с которой каждый год удается лишь 30–40% стран. Данные тенденции свидетельствуют о том, что, несмотря на трудоемкость достижения экономического роста, развитие сложных инновационных возможностей требует постоянных стратегических усилий, которые большинству экономик сложно осуществлять на постоянной основе.
Наиболее сложные возможности теперь приобрести еще труднее
Инновационные возможности все в большей степени концентрируются в небольшой группе ведущих экономик. За последнее десятилетие большинство глобальных инновационных возможностей сосредоточилось лишь в 30% экономик, что противоречит прежним тенденциям к более широкому распространению.
Тем не менее возможности по-прежнему распределены более равномерно, чем экономическое благосостояние: они распространены в три раза шире, чем высокие показатели ВВП, и в шесть раз шире, чем значительный уровень населения. Наибольшее распространение возможностей произошло в первом десятилетии этого века; с тех пор данный процесс значительно замедлился.
Несмотря на такое снижение темпов, несколько стран успешно вышли на мировую арену инноваций, став значимыми игроками: Бразилия, Индия, Иордания, Казахстан, Латвия, Ливан, Литва, Мальта, Марокко, Катар, Российская Федерация, Саудовская Аравия, Сербия, Тунис, Украина и Вьетнам. Эти новые участники являются примером того, что наращивание возможностей по-прежнему возможно, хотя эта задача и становится все более сложной в современных условиях концентрации инноваций.
Большинство из упомянутых новых игроков вышли на этот уровень благодаря развитию предпринимательских и научных возможностей (см. рис. 2.6). Научные (7,4% экосистем) и предпринимательские возможности (7,7%) со временем стали менее сконцентрированными, что способствовало более широкому глобальному участию. Напротив, технологические (4,5%) и производственные возможности (5,2%) по-прежнему являются прерогативой уже сложившихся лидеров.
Технологические возможности остаются наиболее сложной областью инноваций и все больше отличаются от других компонентов (см. рис. 2.7). За последние 5 лет сложность технологий возрастала быстрее других областей, в результате чего технологические возможности все дальше расходятся с научными, предпринимательскими и производственными.
Примечательно, что сложность научной и производственной сферы фактически снизилась, благодаря чему освоение таких возможностей теперь в меньшей степени зависит от связанных с ними знаний. Хотя эти возможности по-прежнему довольно редки в глобальном масштабе, они стали более доступными как самостоятельные компетенции. Данная тенденция свидетельствует о том, что, хотя развитие технологий требует все более глубоких взаимосвязанных знаний, другие сферы инновационной деятельности становятся более модульными и доступными для независимого освоения.
Среди 100 наиболее быстрорастущих областей инноваций 40% представляют собой сложные возможности, при этом их распространение в различных экосистемах инноваций значительно различается (см. табл. 2.3). Некоторые быстрорастущие области являются предметом деятельности небольшого числа участников, в то время как другие получают распространение и в других экономиках. Примером концентрации является Интернет вещей. В течение последних пяти лет эта сложная технологическая область увеличилась в 4,1 раза, однако она присутствует в меньшем числе экосистем инноваций, что свидетельствует о растущей специализации ведущих игроков. Напротив, научная область, связанная с воздействием и применением искусственного интеллекта, демонстрирует более широкое распространение, увеличившись в 3,6 раза и охватив на 30% больше экономик. Удивительно, но эта область находится в нижней части спектра сложности. Это связано с тем, что, как и многие другие возможности, связанные с научным прогрессом в области искусственного интеллекта, данная область распространилась на экономики, которые не отличаются высокой диверсификацией, но при этом способны внести значительный вклад в соответствующую деятельность.
Такие контрастные тенденции показывают, что быстрый рост инноваций не гарантирует их широкого внедрения. Наиболее сложные новые технологии, как правило, концентрировано развиваются признанными лидерами, в то время как умеренно сложные области могут более широко распространяться по всему миру.
Такая разнонаправленность тенденцией свидетельствует о серьезной стратегической проблеме: не все виды диверсификации одинаковы. Простое расширение деятельности за счет новых инновационных областей может оказаться недостаточным, если эти возможности остаются изолированными или не обладают необходимой для устойчивой конкурентоспособности степенью сложности. Вопрос заключается в том, могут ли экономики стратегически ориентироваться в таких условиях, определяя, на какие новые возможности следует ориентироваться с учетом имеющихся знаний и постепенного усложнения, необходимого для успешного внедрения.
Кто применяет стратегический подход к развитию возможностей?
Стратегическая диверсификация возможностей как путь к развитию
Стратегическая диверсификация возможностей требует одновременного повышения разнообразия и сложности экосистемы, что является значительно более сложной задачей, чем простое расширение деятельности через освоение новых областей. Принцип взаимосвязанности, при котором экономика естественным образом диверсифицируется в направлениях, наиболее близких к ее существующим возможностям, может обернуться потенциальной «ловушкой» для развивающихся экосистем. Те, кто начинает на низком уровне разнообразия и сложности, рискуют систематически приобретать только несложные компетенции, тем самым лишь закрепляя свое текущее положение в глобальной иерархии инновационной деятельности.
Такой риск еще более усугубляется зависимостью от выбранного пути развития, которая прослеживается на разных уровнях развития (см. рис. 2.8). Менее диверсифицированные экосистемы, как правило, приобретают возможности, которые очень близки к их текущим возможностям, в то время как более диверсифицированные экосистемы могут успешно осваивать области, которые более далеки от их существующей базы знаний.
Однако стратегии диверсификации отличаются значительной неоднородностью. Быстрорастущим экономикам, таким как Индия и Польша, удается совершить скачок в развитии и освоить более отдаленные и сложные области, в то время как другие страны, такие как Австралия и Чили, применяют более поступательный, поэтапный подход к диверсификации.
Оценка разумной диверсификации выявила тревожные тенденции в области глобального наращивания возможностей (см. рис. 2.9). За последнее десятилетие число экономик, одновременно наращивающих как разнообразие, так и сложность, сократилось, в то время как число экономик, чьи показатели по обоим параметрам снижаются в одном и том же году, увеличилось, что свидетельствует о том, что многие экосистемы инноваций едва ли справляются с такой двойной задачей расширения и усложнения своей деятельности.
Однако, согласно последним данным, после 2020 года наблюдаются потенциальные признаки восстановления, и это свидетельствует о том, что некоторые экосистемы, возможно, адаптируют свои стратегии для преодоления таких двойных трудностей в развитии.
Наиболее успешными являются быстрорастущие экономики, которые на протяжении всего десятилетия демонстрировали последовательную рациональную диверсификацию (см. табл. 2.4). Китай, Индонезия и Вьетнам продемонстрировали одновременный рост диверсификации и сложности в течение восьми лет из десяти. Напротив, такие экономики, как Южная Африка и Австрия, часто сталкивались с параллельным снижением обоих показателей. Таким экономикам могло бы пойти на пользу применение более стратегического подхода к выбору целевых возможностей, ориентированного на приобретение возможностей, которые связывают существующие компетенции с более сложными областями.
Однако данные указывают и на еще одну стратегическую закономерность: несмотря на отсутствие новых возможностей, высокодиверсифицированные экономики, такие как США, в большинстве случаев (лет) повышали уровень сложности, отказываясь от менее ценных возможностей и сохраняя только наиболее выгодные компетенции. Это свидетельствует о том, что помимо приобретения новых возможностей, для успеха экосистемы инноваций должны также стратегически управлять своим существующим портфелем возможностей.
Углубление специализации в качестве дополнения к диверсификации
Углубление специализации предполагает стратегическую концентрацию ресурсов на наиболее сложных и ценных возможностях c одновременным обеспечением их защиты с помощью дополнительных знаний, которые делают возможным дальнейшее развитие таких возможностей. В отличие от стратегий диверсификации, направленных на расширение, в данном подходе акцент делается на глубину и взаимосвязанность — на определение наиболее выгодных возможностей и обеспечение их жизнеспособности благодаря вспомогательным компетенциям.
Рассмотрим пример биотехнологии: для освоения генной инженерии требуются не только исследовательско-лабораторные компетенции, но и дополнительные знания и опыт в области соблюдения нормативных требований, клинических исследований, анализа данных и этических рамочных вопросов. Экономики, которые отказываются от таких вспомогательных областей, могут столкнуться с ослаблением или утратой устойчивости своих основных биотехнологических возможностей.
Такой подход к управлению демонстрирует, как признанные лидеры в области инноваций могут сохранять конкурентоспособность, несмотря на потерю части своего разнообразия — они стратегически концентрируются на своих наиболее сложных возможностях, сохраняя при этом экосистему знаний, которая их поддерживает.
Углубление специализации — задача достижимая, но сложная. Ежегодно около 40% экосистем инноваций успешно повышают интенсивность своей деятельности в рамках наиболее сложных возможностей, одновременно повышая общую сложность — это свидетельствует о том, что для достижения лидерства в сфере сложных инноваций необходимо уделять внимание обоим аспектам (см. рис. 2.10).
Однако в периоды кризиса такой баланс оказывается неустойчивым. Пандемия 2020 года привела к значительным потрясениям, вынудив большинство экономик выбирать между специализацией в рамках существующих возможностей и повышением сложности без возможности развивать деятельность в обоих этих направлениях. К счастью, к 2022 году показатели снова стабилизировались, что говорит о том, что проблемы в области управления возможностями во время кризисов могут быть скорее временными, чем структурными.
Показатели реализации стратегий специализации в разных странах существенно различаются (см. табл. 2.5). Лидируют Китай, Индия и Вьетнам: в течение 8 лет из 10 они успешно повышали интенсивность свой деятельности в рамках сложных возможностей при одновременном повышении общей сложности. Эти три страны являются примером стратегического акцента на наиболее выгодных возможностях без ущерба для сложных компетенций.
И наоборот, Южная Африка и Российская Федерация столкнулись с серьезными проблемами и не смогли обеспечить такой баланс в большинстве случаев в рамках анализируемого периода. Их затруднения показывают, как ограниченность ресурсов или стратегическая несогласованность могут помешать экономикам одновременно углублять свои наиболее ценные возможности и при этом поддерживать неизменный уровень сложности инновационной деятельности.
Итак, используют ли страны мира свои инновационные возможности в полной мере?
В то время как глобальный инновационный потенциал продолжает расширяться, только ограниченная группа стран смогла внедрить сложнейшие стратегии, необходимые для преобразования этого роста в устойчивое конкурентное преимущество.
Полученные данные свидетельствуют о существовании двух разных миров инноваций. В одном из них быстрорастущие азиатские страны — во главе с Китаем, Индией и Вьетнамом — сумели найти подход к «умному» развитию потенциала. Они последовательно реализуют как «умную» диверсификацию (одновременное увеличение широты и сложности), так и «умное» управление потенциалом (сосредоточение усилий на наиболее ценных возможностях при одновременной их защите с помощью сопутствующих знаний).
В другом мире многие развитые и развивающиеся экономики испытывают трудности с решением этой двойной задачи. Несмотря на глобальное расширение возможностей, 46% экосистем не добились значительной диверсификации. Для 70% стран рост сложности остается недостижимой задачей, и за последнее десятилетие распространение возможностей находится в состоянии стагнации. Даже такие развитые страны, как Соединенные Штаты Америки, добиваются успеха в основном за счет избирательного управления возможностями, а не широкого их наращивания.
Последствия очевидны: в глобальной экономике, которая все больше опирается на знания, уже недостаточно просто генерировать инновации. Для достижения успеха необходимо соблюдать тонкий баланс между диверсификацией и специализацией, между приобретением новых возможностей и углублением существующих. Экономики, которые научатся правильно решать соответствующие сложные стратегические задачи, и будут определять инновационный ландшафт на ближайшие десятилетия, в то время как те, кому это не удастся, рискуют оказаться на периферии экономики, основанной на знаниях.