Учитывая, что большинство экономик испытывают трудности с рациональной диверсификацией и управлением стратегическими возможностями, выявление неосвоенных возможностей становится необходимым условием для принятия обоснованных решений в области политики. Существуют две взаимодополняющие точки зрения, которые помогают выявить скрытый инновационный потенциал: там, где отдельные экономики могут стратегически расширить свои возможности и где в глобальной инновационной системе наблюдаются систематические пробелы.
Положительный цикл: более эффективные экосистемы открывают больше возможностей
В рамках первой точки зрения возможности диверсификации анализируются путем изучения близости потенциальных новых областей к существующим базам знаний и уровня сложности, необходимого для их освоения. Не все варианты диверсификации одинаково доступны: экономикам легче развивать те возможности, которые тесно связаны с имеющимися достоинствами, в то время как отдаленные области требуют более значительных стратегических инвестиций. Возникает ключевой вопрос: какие новые области предлагают оптимальное сочетание доступности и долгосрочного создания стоимости?
Анализ того, насколько легко экономикам получить доступ к сложным и быстрорастущим областям, позволяет получить важные стратегические представления о путях диверсификации и соответствующих необходимых возможностях, которые делают возможным успешное расширение деятельности.
Взаимосвязь между возможностями диверсификации выявляет определенную фундаментальную закономерность: экономики, обладающие необходимыми ресурсами для освоения сложных возможностей, как правило, также лучше других способны проникать в быстрорастущие отрасли (см. рис. 3.1). Однако есть и заметные исключения: Германия и Япония. Этим двум странам с развитой экономикой легче получить доступ к новым быстрорастущим областям, чем развивать совершенно новые сложные возможности. Португалия является примером типичной модели с высокими показателями по обоим компонентам, в то время как Уганда сталкивается с проблемами в обеих этих сферах, и это говорит о том, что экономики, находящиеся на разных уровнях развития, сталкиваются с неодинаковыми трудностями в вопросах стратегической диверсификации.
Со временем такой положительный цикл усилился, хотя и неравномерно в зависимости от типа возможностей (см. рис. 3.2). С 2001 года способность экономик открывать доступ к быстрорастущим инновационным областям увеличилась более чем в два раза (2,25×), в то время как уровень доступа к сложным областям вырос скромнее (1,60×). Такое расхождение говорит о том, что, хотя возможности диверсификации в целом расширились, разница между доступом к развивающимся рынкам и развитием сложных возможностей фактически увеличилась, что потенциально усиливает существующие диспропорции в развитии.
Эта закономерность распространяется и на отдельные инновационные возможности (см. рис. 3.3), что позволяет проследить различные стратегические пути для разных типов экосистем.
В целом, научные возможности являются наиболее доступной точкой входа, подходящей для экономик с ограниченной сложностью, включая базовые исследования, академические публикации и фундаментальные исследования.
Предпринимательские возможности наиболее совместимы с экосистемами с низким уровнем сложности и быстрым ростом.
Многие производственные возможности, как правило, требуют высокой сложности, но обеспечивают лишь умеренный рост.
Для развития технологических возможностей необходим высокий уровень сложности, они ориентированы на экономики с быстрым технологическим ростом.
Такая сегментация позволяет предположить, что для достижения успеха стратегии диверсификации должны обеспечивать соответствие между целями в области развития возможностей и уровнями развития экосистемы (см. табл. 3.1). Анализ на уровне экосистем инноваций показывает, как уровень развития коренным образом определяет возможности диверсификации. Например, наиболее выгодные для Португалии возможности сосредоточены в области разработки передовых технологий, что соответствует уже имеющимся у страны компетенциям. В то же время, для Афганистана возможности заключены в фундаментальных научных исследованиях и базовой производственной деятельности, которые представляют собой доступные отправные точки для наращивания начального инновационного потенциала.
Если посмотреть на это с другой стороны — изучить, какая экономика больше всего готова к освоению каждой конкретной инновационной области, — то мы видим, что это подтверждает выявленную иерархию сложности (см. табл. 3.2). В самых сложных областях возможности сосредоточены в ведущих инновационных центрах, в то время как в отношении более простых областей все чаще предпочтение отдается менее развитым экономикам. Такая двойная оценка дает ценную стратегическую информацию как для директивных органов, планирующих развитие потенциала, так и для компаний, идентифицирующих оптимальные географические районы для инвестиций в инновационную деятельность.
Данная методология предоставляет рамочную концепцию инновационной политики на основе соотношения риска и вознаграждения с учетом того, что уникальных путей развития не существует. Директивные органы должны осознавать риски, связанные с освоением отдаленных областей, в то же время используя сложность как ориентир для определения потенциальной выгоды. Тем не менее, возможности отдельных стран представляют собой лишь часть инновационного ландшафта: систематические пробелы в глобальной системе указывают на то, где ожидаемые инновации не происходят, несмотря на благоприятные для них условия.
Где инновационный потенциал остается нереализованным?
Экосистемы инноваций редко функционируют в соответствии со своим полным потенциалом. Показатель потенциала позволяет оценить, насколько больше результатов должна обеспечивать экономика в той или иной области исходя из ее показателей в смежных областях. Например, страна, которая сильна в материаловедении и высокоточном производстве, теоретически должна преуспеть в области передовых технологий производства аккумуляторов: основу для этого закладывают уже существующие возможности. Нереализованный потенциал отражает разрыв между теоретическим потенциалом и фактическими показателями, выявляя, где экосистемам не удается использовать свою базу знаний в полной мере (см. табл. 3.3).
Однако не весь нереализованный потенциал заслуживает внимания. Подобно тому, как при рациональном управлении возможностями ресурсы направляются на наиболее выгодные возможности, экономика должна в первую очередь направлять свои усилия туда, где в областях с высокой сложностью существуют пробелы, что обеспечивает большую отдачу от инвестиций. Нереализованный потенциал в областях с низкой сложностью может быть просто отражением стратегического решения сконцентрировать усилия на чем-то другом, а не признаком действительной неэффективности.
Самая значительная закономерность проявляется в области технологических инноваций: только 10% стран в полной мере реализуют свой потенциал в области патентов, учитывая все остальные их возможности. Для сравнения, 27% стран достигли ожидаемых показателей по товарным знакам, 30% — оправдали ожидания в отношении экспорта, а 32% — реализовали свой потенциал в области научных публикаций. Это указывает на наличие систематических барьеров на пути преобразования научных знаний и производственного потенциала в патентоспособные инновации, что является критическим ограничением в рамках глобальной инновационной системы.
Анализ нереализованного инновационного потенциала в глобальном масштабе свидетельствует о значительных упущенных возможностях в большинстве сфер. Ежегодно экосистемы инноваций по всему миру в совокупности создают примерно на 339 000 технологий меньше, чем могли бы, а это 26% всех фактических технологических инноваций; что касается других категорий, нереализованный потенциал в области товарных знаков составляет 40 000 единиц (15% от фактического объема), а экспорта — 17% (см. табл. 3.4).
В науке картина заметно отличается. Согласно подсчетам, страны мира могли бы публиковать на 7500 сложных научных материалов больше, что составляет всего 5% от всего нереализованного научного потенциала. Остальные 95% этого потенциала по показателю научных публикаций сосредоточены в областях, которые имеют ограниченную стратегическую ценность для экосистем.
Эти закономерности указывают на то, что в то время как в большинстве показателей инновационной деятельности существуют систематические барьеры, препятствующие полноценному использованию существующих возможностей, в научных исследованиях наблюдается более эффективное согласование между развитием возможностей и стратегической деятельностью по публикации научных материалов в сложных областях, имеющих высокую ценность.
Региональные закономерности в отношении технологического потенциала указывают на глобальные различия в эффективности инновационных систем (см. рис. 3.4). Только Азия и Северная Америка постоянно превышали ожидаемые объемы регистрации патентов, причем показатели Северной Америки резко возросли: в 2001 году потенциал реализовывался в полной мере, а к 2023 году результаты стали превышать ожидаемый уровень на 60%. Азия на протяжении всего времени сохраняла высокие показатели, хотя уровень превышения потенциала и снизился с 65% до 31%. Европа, напротив, функционирует на уровне всего 63% от своего технологического потенциала, а Океания имеет лишь 49%. Наибольшую обеспокоенность вызывает тенденция в Африке, где уровень реализации технологического потенциала снизился с и без того низких 34% в 2001 году до всего лишь 19% в 2023 году.
Эти разнонаправленные тенденции свидетельствуют о растущей концентрации эффективных инновационных систем именно в области комплексных технологических возможностей. Северная Америка укрепила свои возможности по преобразованию имеющегося потенциала в сложные патенты, что свидетельствует о повышении уровня коммерциализации самых передовых знаний страны. Напротив, спад в Азии указывает на снижение эффективности преобразования существующих возможностей в наиболее сложные технологические инновации, несмотря на сохранение общей динамики деятельности. Данная закономерность показывает, что одних базовых научных и производственных возможностей недостаточно; регионам требуются все более сложные институциональные рамки, чтобы реализовать свой потенциал в области технологических инноваций высокой сложности.
Инновационные системы демонстрируют отчетливые закономерности в том, как различные типы возможностей дополняют друг друга, что приводит к созданию потенциала, и эти закономерности выходят за рамки базового распределения инновационных областей (см. рис. 3.5). Хотя производственные возможности представляют собой самую большую категорию (34% всех областей), а наука — вторую по величине (25%), региональные модели специализации демонстрируют заметное отклонение от этих базовых пропорций.
Латинская Америка и Карибский бассейн являются примером системы, движимой наукой и производством, где на научные исследования приходится 26–36% потенциала по всем инновационным компонентам, дополняемого сильными производственными возможностями (43–53%). Это позволяет говорить о существовании экономик, которые демонстрируют превосходные результаты в области фундаментальных исследований и производства, но испытывают трудности с тем, чтобы воплотить их в предпринимательские проекты и прорывные технологические открытия.
Северная Америка представляет собой наиболее сбалансированную экосистему инноваций, где значительную долю составляют технологические возможности (32–37% от потенциала) при сохранении значительного уровня активности по всем другим компонентам. Каждый тип инноваций в большей степени пользуется различными источниками, что говорит о сложных процессах передачи знаний между видами деятельности.
Напротив, в Африке наблюдается сильная зависимость от научных исследований как движущей силы для раскрытия потенциала (50–70% по большинству параметров). Это, наряду с низким разнообразием по всем остальным компонентам, указывает на относительно сильную академическую базу, но более слабые механизмы коммерциализации. Европа и Океания в развитии потенциала в большей степени полагаются на предпринимательские возможности, в то время как Восточная Азия имеет относительно сбалансированный профиль с сильным влиянием производственных возможностей наряду с другими компонентами.
Изучение нереализованного потенциала по инновационным сферам выявляет четкую иерархию сложности в разных регионах (см. табл. 3.5). В наиболее сложных технологических областях больше всего нереализованных возможностей наблюдается в Европе: на ее долю приходится 87–90% нереализованного потенциала в таких передовых сферах, как производственные системы, электроника, физические приборы и химия. Такая концентрация свидетельствует о сильном научной и производственной базе Европы, которая по-прежнему недостаточно используется для создания сложных технологических инноваций.
По мере снижения уровня сложности нереализованный потенциал смещается в другие регионы. Восточная Азия занимает важное место в предпринимательской и производственной сферах средней сложности, особенно в химической промышленности, исследовательских услугах и обрабатывающей промышленности. Неиспользованный потенциал Африки сосредоточен в областях с более низким уровнем сложности, таких как сельское хозяйство, сырье и основные виды производственной деятельности, что соответствует уровню ее развития и существующим возможностям.
Географическое распределение упущенных возможностей говорит о том, что целевые мероприятия должны быть направлены на устранение пробелов в трансформации потенциала в технологии в Европе, на решение проблем коммерциализации предпринимательской деятельности в Азии и на создание фундаментального потенциала в Африке. Эта закономерность подтверждает вывод о том, что нереализованный потенциал систематически варьируется в зависимости от уровня развития регионов и сложности инноваций, что дает четкие стратегические ориентиры в отношении того, где различные виды мер политики могут принести наибольшую отдачу.
Возможности как дорожная карта для стратегической инновационной политики
Эти две взаимодополняющие составляющие — возможности диверсификации и неиспользованный потенциал — обеспечивают комплексную рамочную основу для определения того, где инвестиции в инновации могут принести наибольшую отдачу. Полученные данные позволяют выявить четкие стратегические траектории: экономикам следует использовать возможности диверсификации в соответствии со своим уровнем развития, одновременно устраняя систематические пробелы, которые мешают им полностью реализовать свой инновационный потенциал.
Закономерности удивительным образом совпадают в рамках обоих анализов. Страны с развитой экономикой, такие как европейские, обладают сильными фундаментальными возможностями, но испытывают трудности с их переводом в технологии, что указывает на необходимость улучшения инфраструктуры для коммерциализации и механизмов передачи технологий. Страны с развивающейся экономикой в Азии обладают сбалансированным потенциалом, но сталкиваются с проблемами в коммерциализации предпринимательской деятельности, что указывает на необходимость принятия мер политики, направленных на укрепление рыночных связей и поддержку развития бизнеса. Экономики развивающихся стран, особенно в Африке, должны сосредоточиться на создании фундаментальных возможностей в достаточно доступных сферах науки и производства, постепенно переходя к более сложным видам деятельности.
Возможно, самым важным является то, что эти результаты показывают: инновационная политика не может полагаться на универсальные подходы. Систематический характер как ограничений в диверсификации, так и неиспользованного потенциала говорит о том, что для достижения успеха стратегии должен быть адаптированы к уровням развития региона, существующим портфелям возможностей и институциональному контексту. Страны и регионы, которые направляют инвестиции в инновации в соответствии с этими основанными на фактах наблюдениями, могут преодолеть традиционные ограничения в развитии и ускорить темпы формирования конкурентоспособности, основанной на знаниях.